Бесплатная горячая линия

8 800 700-88-16
Главная - Административное право - Отграничение злоупотребления должностными полномочиями от превышения должностных полномочий

Отграничение злоупотребления должностными полномочиями от превышения должностных полномочий

Отграничение злоупотребления должностными полномочиями от превышения должностных полномочий.

Стр 12 из 31Различие между злоупотреблением должностными полномо- чиями и превышением должностных полномочий заключается в тех способах, которыми наносится вред непосредственному объ- екту преступления. Одна из самых сложных проблем — это разграничение зло- употребления должностными полномочиями и превышения должностных полномочий. Оба преступления — виды управлен- ческих преступлений, при совершении которых преступные дей- ствия должностного лица непосредственно связаны с его долж- ностным положением и выполнением функций представителя власти либо административно-хозяйственных или организацион- но-распорядительных функций.

Оба преступления посягают на государственную власть, инте- ресы государственной службы или службы в органах местного самоуправления, интересы службы в государственных или муни- ципальных учреждениях либо в государственных корпорациях.

И злоупотребление должностными полномочиями и их превыше- ние влекут уголовную ответственность только в случае суще- ственного нарушения прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества или государства. Оба преступления могут быть совершены умыш- ленно и только специальным субъектом — должностным лицом Превышение должностных полномочий — преступление, ко- торое может быть совершено только путем действий, что следует из диспозиции ст.

286 УК РФ. Следовательно, вопрос о разграни- чении злоупотребления должностными полномочиями и превы- шения должностных полномочий встает только в случаях совер- шения должностным лицом активных действий. Позиции ученых по вопросу разграничения должностного злоупотребления и превышения должностных полномочий схо- дятся, пожалуй, только в одном: разграничить эти преступления очень сложно и законодателю целесообразно отказаться от двух самостоятельных составов уголовно наказуемого злоупотребле- ния властью должностными лицами 1 .

Рассмотрим подробнее существующие в теории уголовного права предложения о критериях разграничении злоупотребления должностными полномочиями и превышения должностных пол- номочий.

Б. В. Волженкин считал превышение должностных полномочий специальной нормой по отношению к злоупотреблению должностными полномочиями, которая конкретизирует вид зло- употребления полномочиями, заключающийся в их превышении. П. С. Яни приходит к выводу, что всякое злоупотребление должностными полномочиями в форме действия следует рассмат- ривать в качестве специального случая превышения должностных полномочий, поскольку одна из форм превышения (совершение действий, которые могли быть совершены самим должностным лицом только при наличии особых обстоятельств, указанных в законе или подзаконном акте) специализирована путем выделения такого признака субъективной стороны преступления, как мотив в виде корыстной или иной личной заинтересованности. В соответствии с содержанием статей в УК РФ 1996 г.

злоупотребление должност- ными полномочиями и превышение должностных полномочий можно рассматривать только как смежные преступления, ни одно из которых не является специальным по отношению к другому.

При совпадении других признаков субъективная сторона превы- шения должностных полномочий шире по мотиву преступления, чем субъективная сторона злоупотребления должностными пол- номочиями, а содержание действия при злоупотреблении долж- ностными полномочиями не совпадает с содержанием действия при превышении должностных полномочий.

На наш взгляд, критерий разграничения злоупотребления должностными полномочиями и превышения должностных пол- номочий заключается в содержании тех правовых предписаний, которые предъявляются к служебному поведению должностного лица и которые должностное лицо нарушает при совершении злоупотребления должностными правомочиями и при превыше- нии должностных полномочий.

Предмет взяточничества. Понятие предмета взятки раскрывается в ст. 290 УК РФ. В ка- честве взятки могут фигурировать деньги, ценные бумаги, иное имущество или выгоды имущественного характера.

Под деньгами понимаются находящиеся в обращении банкно- ты или монеты Центробанка России, а также находящаяся в об- ращении валюта иностранных государств.

Взятка в виде денег может передаваться как наличными деньгами, так и в безналич- ной форме. Понятие ценных бумаг дается в ст.

142 Гражданского кодекса РФ. Ценной бумагой признается документ, удостоверяющий с соблюдением установленной формы и обязательных реквизитов имущественные права, осуществление или передача которых возможны только при его предъявлении. К ценным бумагам от- носятся: государственная облигация, облигация, вексель, чек, де- позитный и сберегательный сертификаты, банковская сберега- тельная книжка на предъявителя, коносамент, акция, приватиза- ционные ценные бумаги и другие документы Если исходить из традиционного понимания имущества в уго- ловном праве, то иное имущество — это вещи: предметы матери- ального мира, обладающие экономической ценностью.

Предме- том взятки может быть как движимое, так и недвижимое имуще- ство, как находящееся в свободном обращении, так и имущество, обращение которого ограничено, либо имущество, полностью изъятое из гражданского оборота. В ряде случаев дача¾получение взятки не связаны с перехо- дом денег, ценных бумаг или иного имущества от взяткодателя к взяткополучателю, поэтому законодатель употребляет термин «иные выгоды имущественного характера».

— Имущественные права — правомочия собственника по владению, пользованию и распоряжению имуществом. — освобождение от обязанностей — совершение иных действий имущественного характера, а именно: в оказании услуг либо совершении работ, подлежащих оплате, но оказываемых или совершаемых безвозмездно Выгоды и преимущества нематериального характера предме- том дачи и получения взятки являться не могут.

Так, не могут признаваться взяткой положительный отзыв, положительная ха- рактеристика, присуждение призовых мест в каких-либо конкур- сах (если это не влечет материальных выгод) и т. д.Стр 12 из 31 : для животных.

Схемы и конструкции. : Механическое удерживание земляных масс на склоне обеспечивают контрфорсными сооружениями различных конструкций. : Опоры ВЛ — конструкции, предназначен­ные для поддерживания проводов на необходимой высоте над землей, водой.

: дерматоглифические признаки формируются на 3-5 месяце беременности, не изменяются в течение жизни. Перейти на © 2017-2020 — Не является автором материалов.

Исключительное право сохранено за автором текста. Если вы не хотите, чтобы данный материал был у нас на сайте, перейдите по ссылке: 0.005 с.

Отграничение злоупотребления должностными полномочиями от превышения должностных полномочий

 Актуальность данной работы определена возрастающей динамикой должностных преступлений на всех уровнях власти, что подтверждает обзор судебной практики и данные многих регионов Российской Федерации. Статистика судебной практики за последние годы, в том числе за три квартала 2017 года свидетельствует о постоянно растущем количестве поступающих административных дел в суды общей юрисдикции по спорам между гражданами и представителями государства — государственными служащими.

К сожалению, данные в отношении количества преступлений, совершаемых на службе, не дают объективной картины реального положения дел.

Это явление обусловлено несколькими факторами.

Во-первых, публичным характером деятельности должностных лиц, которая оказывает непосредственное влияние на защиту прав и свобод государства, граждан и общества. Во-вторых, законодательство подвержено различным издержкам, а также существует множество процессуальных пробелов, из-за которых в суде сложно объективно оценить вину, доказать ее и наказать виновного.

Во-вторых, законодательство подвержено различным издержкам, а также существует множество процессуальных пробелов, из-за которых в суде сложно объективно оценить вину, доказать ее и наказать виновного. Многие авторы приходят к выводу, что несовершенная правовая база, сложная политическая и экономическая ситуация в России является благоприятной почвой для совершения правонарушений должностными лицами различного уровня, которые изначально стоят на страже соблюдения закона.

Выбранная тема актуальна по двум основным причинам: морально-этической и социально-политической. Преодоление противостояния населения и власти является одной из первостепенных задач современной власти. Борьба с противоправным поведением на местах, которое демонстрируют представители власти, может оказать положительное влияние на восстановление нравственности населения, тем самым вырабатывая нетерпимость к противоправному поведению не только у служащих.

Существует множество вопросов в отношении служебных правонарушений, а точнее в отношении основания их криминализации, проблемы квалификации преступлений в этой сфере и дифференциации их ответственности. Данные аспекты всегда интересовали юристов. Основные из них возникают при рассмотрении дел о превышении и злоупотреблении должностных полномочий.

На основании выше сказанного перечисленные вопросы все чаще становятся темой исследований. В последние годы тема правонарушений служащими рассматривается в рамках уголовного процесса, а также в административном аспекте многими специалистами, как И.

А. Гааг, Е. Н. Разыграева, Н. В. Мирошниченко, А. В. Иванчин, М. Н. Каплин, А. О. Долгатова, А.

А. Обухов и другие. В 1892 году Н. И. Коркунов отметил, что неправомерное поведение частных лиц наносит меньший урон авторитету закона и прочности юридического порядка, в отличие от правонарушений должностных лиц. Используя властные полномочия, должностные лица с легкостью могут препятствовать защите интересов государства, лишая частных лиц защиты их законных прав и интересов [5].

То же явление было отмечено Н. П. Печниковым в 2007 году. Большая часть жалоб, которые поступают в отношении правонарушений в административной сфере, направлена на неправомерные действия государственных и муниципальных служащих, а также в отношении признания незаконными нормативно-правовых актов (около 10 тыс. дел ежегодно) [6]. Во время разбирательства споров в отношении служебных правонарушений, судебные органы используют право на судейское усмотрение, то есть вилку назначения наказания между низшим и высшим пределом вины.

Необходимо обратить внимание, что по сравнению с федеральным уровнем должностная преступность в регионах растет более высокими темпами. Уголовно-правовые нормы активно подвергались многочисленным изменениям и дополнениям, начиная с 2008 года, именно в части рассмотрения служебных преступлений.

В связи с этим возникли многочисленные вопросы, которые влияют на теорию и практику судопроизводства в этой сфере. Анализ и нахождение решения на практические задачи необходимы для подробного изучения проблем ответственности за служебные преступления.

Это важно для формирования способности профессионального понимания основных направлений совершенствования законодательства в целях борьбы со злоупотреблениями и превышениями должностными полномочиями.

Исследование текущего вопроса также актуально для конкретизации проблем освобождения от уголовной ответственности. Квалификация служебных преступлений продолжает вызывать сложности у юристов, а точнее отсутствие единообразия в следственно-судебной практике приводит к альтернативному реагированию правоприменителя в процессе рассмотрения и вынесения решения в отношении правонарушителя.

Высказывание Э. А. Исаяна в отношении существования в действующем законодательстве двух составов в статье 285 и 286 УК РФ [2], подтверждает наличие проблемы отграничения злоупотребления должностными полномочиями от их превышения. Также возникают споры о понятии должностного лица, о наличии или отсутствии мотива в преступлениях, предусмотренных статьей 285 и 286 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее УК РФ) и другие.

Без решения данных вопросов невозможно эффективное противодействие служебным преступлениям [3].

С учетом проблематики в работе внимание уделено отграничению злоупотребления от превышения должностными полномочиями, которые предусмотрены статьями 285 и 286 УК РФ.

Во многих источниках под термином «служебные преступления» рассматриваются действия, затрагивающие интересы государства, которые регламентированы главами 23 и 30 УК РФ. В сегодняшнем виде нормы по борьбе со служебными преступлениями представляют собой только основу для борьбы с нарушениями служащих.

Если ее правильно и эффективно применять на практике — это послужит залогом успеха в борьбе со служебными преступлениями [3]. Перечисленные причины делают данную работу актуальной для прокурорско-следственной, адвокатской и судебной деятельности. 30 октября 2009 года в Российской газете было опубликовано Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 16 октября 2009 года № 19

«О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий»

(далее Постановление) [4].

На его требования необходимо опираться при расследовании правонарушений и подготовке обвинительных заключений по статье 285 и 286 УК РФ. В пункте 22 Постановления даны четкие разъяснения по действиям обвинителя и судьи, а именно необходимо указать злоупотребление какими именно из прав и обязанностей или превышение каких из них согласно документам, регламентирующим деятельность должностного лица, вменяется ему в вину со ссылкой на конкретную статью, часть и пункт правовой нормы. Анализ практики показывает, что если должностное лицо действует вопреки интересам службы, то его действия могут сопровождаться нарушением особых обстоятельств службы, что характерно для статьи 286 УК РФ, в связи с чем ее сложно отграничить от статьи 285 УК РФ.

Провести разграничение перечисленных составов преступления необходимо, взяв за основу субъект, мотив, а также цель преступления. При отграничении злоупотребления должностными полномочиями от превышения нужно учитывать несколько факторов.

Это основания для криминализации и классификации, которые нуждаются в процессуальном упорядочении, а также в четком порядке дифференциации ответственности.

Соблюдая эти требования, можно будет сделать первый шаг в борьбе с превышением и злоупотреблением должностных полномочий.

Обязательное условие для обоснованного привлечения виновных лиц к уголовной ответственности и назначения им справедливого наказания — верная их квалификация. Также это необходимо для предупреждения совершения новых преступлений. При рассмотрении дел, обвинителю и судье необходимо помнить о статье 237 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (далее УПК РФ) о порядке возврата дел прокурору.

Одним из важных аспектов при рассмотрении дел в отношении служащих является время совершения правонарушения.

Если незаконные действия должностного лица совершены в период его нахождения в отпуске, то состав должностного преступления отсутствует. Зачастую, следователи формально указывают на наличие неблагоприятных последствий злоупотребления. Как следствие, у суда появляется основание для прекращения уголовного преследования в части статьи 285 УК РФ, так как фактически последствия нарушения якобы не установлены.

Согласно данным Саратовского областного суда в IV квартале 2014 года в апелляционном порядке судебной коллегией по уголовным делам Саратовский областной суд отменил 27 приговоров в отношении 39 лиц из них 8 уголовных дел в отношении 12 лиц возвращено прокурору в порядке статьи 237 УПК РФ [1].

Так суд при наличии оснований, предусмотренных частью 1 статьи 237 УПК РФ, не принял меры к устранению нарушения закона в отношении существенного различия данных в описании преступного деяния и результатах судебно-медицинской экспертизы, которое препятствовало рассмотрению уголовного дела. В статье 286 УК РФ предусмотрено наличие корыстной или иной личной заинтересованности, которая придает употреблению должностных полномочий свойство злоупотребления. Первостепенной задачей следователя является выявление личностного характера мотива правонарушения.

Связь между действиями служащего и его обязанностями, а также наличие связи между виновным и потерпевшим лицом, права которого существенно нарушены, является главным отличием при квалификации статьи 286 УК РФ от статьи 285 УК РФ.

Основным отличием при совершении преступления, предусмотренного статьей 285 УК РФ, является то, что виновный использует один из трех видов должностных полномочий, а при превышении — соответствующее положение. Совершая правонарушение, предусмотренное статьей 286 УК РФ, должностное лицо использует служебное положение без использования своих полномочий, что повышает общественную опасность содеянного.

Таким образом, при отграничении преступлений, предусмотренных статьей 285 и 286 УК РФ, необходимо основываться на нескольких критериях:

  • Объективность и единообразие при толковании и применении закона об уголовной ответственности должно быть обеспечено четкими критериями оценки общественно опасных последствий преступлений в УК РФ. Следовательно, необходима детальная доктринальная разработанность данной проблемы.
  • Необходимо определить, возможно ли выполнение деяния, которое составило объективную сторону посягательства, субъектом, не обладающим должностными полномочиями.
  • Должна прослеживаться связь между действиями виновного и его должностным положением, вытекать из него и быть совершена в процессе его служебной деятельности или в связи с ней.

Нельзя забывать о том, что причины отмены судебных решений и как следствие оправдание подсудимых объясняются неверной интерпретации побуждений субъектов судьей. При рассмотрении каждого дела, обвинение должно тщательно исследовать мотивировки, которые выдвигает сторона защиты, стремясь скрыть действительные мотивы.

Независимо от статьи УК РФ, согласно которой классифицировано правонарушение, необходима доктринальная разработка новых подходов и методов либо усовершенствование действующих, а также единообразие их применения для борьбы с представления о фактической допустимости запрещенных форм поведения.
Литература:

  • Исаян Э. А. Противодействие злоупотреблению и превышению должностными полномочиями в России: история и современность. // Наука и образование: хозяйство и экономика; предпринимательство; право и управление. — 2012. — № 2. — С. 112–117.
  • Печников Н. П. Должностные и служебные преступления.: Издательство ТГТУ, 2007–60 с.
  • Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 16 октября 2009 г. N 19 г. Москва «О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий» // Российская газета. 2009. 30 октября. Федеральный выпуск № 5031 (207).
  • Иванчин А. Н., Каплин М. Н. Служебные преступления. Учебное пособие. Ярославль: ЯрГУ, 2013. 108 с.
  • Обзор причин отмены и изменений приговоров районных (городских) судов Саратовской области по результатам анализа апелляционной практики за 4-й квартал 2014 года. Саратовский областной суд. http://oblsud.sar.sudrf.ru/modules.php?name=docum_sud&id=9886.
  • Коркунов Н. М. Русское государственное право. Пособие к лекциям. [Электронный ресурс] http://books.e-heritage.ru/book/10080146.

Отграничение халатности от других должностных преступлений Текст научной статьи по специальности «Право»

УДК 343.35 DOI: 10.17223/22253513/19/6 М.А.

Тыняная ОТГРАНИЧЕНИЕ ХАЛАТНОСТИ ОТ ДРУГИХ ДОЛЖНОСТНЫХ ПРЕСТУПЛЕНИЙ В статье рассматриваются некоторые проблемы, предлагаются критерии отграничения халатности от злоупотребления должностными полномочиями, превышения должностных полномочий и других должностных преступлений. Ключевые слова: халатность, должностные преступления, проблемы отграничения.
Ключевые слова: халатность, должностные преступления, проблемы отграничения.

Сложности отграничения халатности от других должностных преступлений, в частности злоупотребления должностными полномочиями (ст. 286 УК РФ) и превышения должностных полномочий (ст. 286 УК РФ), связаны с отсутствием в уголовном законе четкой обрисовки объективных и субъективных признаков этих преступлений.

В ст. 293 УК РФ халатность определена как неисполнение или ненадлежащее исполнение должностным лицом своих обязанностей вследствие недобросовестного или небрежного отношения к службе. С объективной стороны халатность представляет собой преступление, которое может быть совершено только путем бездействия. Злоупотребление должностными полномочиями есть использование должностным лицом своих служебных полномочий вопреки интересам службы (ст.

285 УК РФ). Исходя из законодательного определения этого преступления, можно сделать вывод, что бездействие в виде неисполнения обязанности действовать, строго говоря, не входит в объективную сторону должностного злоупотребления, поскольку

«при неисполнении должностным лицом обязанностей по службе трудно говорить об использовании полномочий, скорее это будет их неиспользование вопреки интересам службы»

[1.

С. 142]. Однако Пленум Верховного Суда РФ в постановлении от 16 октября 2009 г. № 19 разъяснил, что ответственность по ст. 285 УК РФ наступает также за умышленное неисполнение должностным лицом своих обязанностей [2].

Справедливости ради, следует отметить, что ненадлежащее исполнение должностным лицом своих обязанностей нередко определяется в уголовно-правовой литературе и на практике как действие. Объективная сторона халатности, на взгляд большинства авторов, может выражаться как в действии (ненадлежащем исполнении обязанностей), так и в бездействии должностного лица (неисполнении обязанности).

В свое время В.Ф. Кириченко писал, что ненадлежащее выполнение должностным лицом своих обязанностей как действие в составе должностной халатности существенно отличается от действия в составе злоупотребления властью и служебным положением (ст. 170 УК РСФСР) не только по субъективным, но и по объективным признакам.

Существенное различие между действиями, образующими злоупотребление должностными полномочиями, и действиями, характерными для халатности, состоит в том, что «первые представляют собой противозаконное использование должностным лицом его служебного положения; они совершаются вопреки интересам службы. вторые не выходят за пределы служебных полномочий, но их надлежало совершить более интенсивно.» [3. С. 20]. В целом соглашаясь с В.Ф.

Кириченко, что отграничение халатности от злоупотребления должностными полномочиями следует проводить не только по субъективной стороне, но и по объективной, полагаем, что отличие здесь заключается не в «интенсивности» действий должностного лица, а в том, что халатность — это бездействие, злоупотребление должностными полномочиями -действие должностного лица вопреки интересам службы.

Превышение должностных полномочий определяется в уголовном законе как совершение должностным лицом действий, явно выходящих за пределы его полномочий (ст.

286 УК РФ). В уголовно-правовой литературе существует точка зрения, что превышение должностных полномочий может быть совершено и путем бездействия,

«поскольку существенные неясности в этом вопросе ведут к сложностям в квалификации умышленного невыполнения должностным лицом своих обязанностей»

[4. С. 82]. В частности, возникает вопрос: как квалифицировать бездействие должностного лица при отсутствии с его стороны корыстной и иной личной заинтересованности? Как справедливо отмечает П. С.

Яни, правоприменителю порой не удается доказать корыстную или иную личную заинтересованность должностного лица; если исходить из того, что должностное лицо совершает деяние в форме бездействия, то получается, что содеянное не влечет уголовной ответственности ни по ст. 285 УК РФ (поскольку отсутствует предусмотренный этой нормой мотив), ни по ст. 286 УК РФ (поскольку этой нормой ответственность за бездействие не установлена) [5].

В судебной практике, в уголовно-правовой литературе существует два варианта решения этой проблемы.

Во-первых, бездействие должностного лица представляется как действие и при отсутствии корыстной и иной личной заинтересованности со стороны должностного лица квалифицируется по ст. 286 УК РФ [6]. Так, Аргаяшским районным судом Челябинской области был осужден участковый уполномоченный милиции С. за совершение преступления, предусмотренного ч.

1 ст. 286 УК РФ. С., не исполняя свои обязанности по пресечению преступления, осознавая, что в отношении Ш.

совершаются преступные действия, проигнорировал просьбу Ш. о помощи. Действия С. повлекли существенное нарушение прав и законных интересов Ш., которому был причинен тяжкий вред здоровью.

По вызову граждан к дому С. прибыл наряд сотрудников отдела вневедомственной охраны при ОВД, которым участковый уполномоченный милиции пояснил, что никакой драки не происходило, аналогичную информацию С. сообщил дежурному РОВД, С. не сообщил о совершенном преступлении в дежурную часть РОВД, т.

е. укрыл преступление от учета [7].

Во-вторых, умышленное бездействие должностного лица квалифицируется как халатность. В судебной практике встречаются случаи, когда суд квалифицирует умышленное неисполнение должностным лицом своих обязанностей по ст. 293 УК РФ, поскольку у должностного лица отсутствовала ко- рыстная и иная личная заинтересованность.

Так, Московский городской суд изменил приговор, переквалифицировал бездействие Ф. и Х. на ч. 1 ст. 293 УК РФ, поскольку «суд ошибочно квалифицировал бездействие и неисполнение Ф. и Х. своих обязанностей как использование ими своих служебных полномочий вопреки интересам службы, из иной личной заинтересованности.

Придя к правильному выводу о том, что Ф.

и Х. не выполнили свои служебные обязанности, опасаясь осуществления высказанных в их адрес угроз, суд неправильно расценил это в качестве их иной личной заинтересованности» [8]. Казалось бы, с такой квалификацией бездействия должностных лиц можно и согласиться. В ч. 1 ст. 293 УК РФ действительно, не определено, с какой формой вины может быть совершена халатность.

Поэтому можно прийти к выводу, что халатность (ч.

1 ст. 293 УК РФ) может быть совершена как умышленно (например, с косвенным умыслом), так и по неосторожности. Однако отсутствие в законе указания на неосторожное отношение к общественно опасным последствиям халатности не превращает это преступление в умышленное. Полагаем, что вывод о том, с какой формой вины может быть совершено то или иное преступление, может быть сделан только на основе тщательного анализа каждой конкретной уголовно-правовой нормы, ее исторического, систематического и грамматического толкования.

Такое понимание признаков халатности связано, видимо, с отсутствием указания в ч. 1 ст. 293 УК РФ на форму вины, отсутствием нормы об ответственности должностного лица за умышленное неисполнение должностных обязанностей при отсутствии корыстной и иной личной заинтересованности. Отграничение злоупотребления должностными полномочиями, превышения должностных полномочий от халатности необходимо проводить, прежде всего, по субъективной стороне.

Халатность — неосторожное преступление, злоупотребление должностными полномочиями и превышение должностных полномочий — преступления умышленные. Проблема состоит в том, что субъективная сторона халатности имеет сложное наполнение. Трудно согласиться с В.Н. Борковым, что

«при халатности должностное лицо уклоняется от исполнения обязанностей не преднамеренно, что характерно для злоупотребления должностными полномочиями, а по забывчивости, невнимательности или в силу отсутствия должной подготовки»

[9.

С. 41]. Субъективная сторона халатности как преступления с материальным составом включает отношение виновного к бездействию и его общественно опасным последствиям. Отношение должностного лица к неисполнению обязанностей может быть различным. В одном случае должностное лицо может намеренно, осознанно не исполнять свои обязанности, в другом — забыть о необходимости совершить те или иные действия по службе, т.

е. не осознавать, что нарушает возложенные на него обязанности.

Изучение судебной практики показывает, что чаще всего имеет место как раз осознанное неисполнение должностным лицом своих обязанностей. При этом не исключается, что должностное лицо не исполняет их с целью получения имущественной выгоды или выгоды нематериального характера (корыстная или иная личная заинтересованность).

Например, принимает на работу лицо, которое не обладает необходимыми профессиональными знаниями, с целью эконо- мии заработной платы, использует для строительства некачественные материалы с целью экономии денежных средств и последующего их хищения, скрывает преступление от учета с целью улучшения показателей. Таким образом, отграничение халатности от злоупотребления должностными полномочиями и превышения должностных полномочий можно провести только в зависимости от отношения виновного к общественно опасным последствиям деяния. Должностное лицо либо не предвидит возможности наступления общественно опасных последствий своего бездействия, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должно было и могло предвидеть эти последствия, либо предвидит возможность наступления общественно опасных последствий своего бездействия, но без достаточных оснований самонадеянно рассчитывает на предотвращение этих последствий.

В ч. 3 ст. 285 установлена ответственность за злоупотребление должностными полномочиями, повлекшее тяжкие последствия. Верховный Суд РФ разъяснил, что под тяжкими последствиями как квалифицирующим признаком преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 285 УК РФ, следует понимать в том числе причинение смерти по неосторожности [2].

Между тем допущение здесь неосторожной вины практически полностью стирает грань между этим преступлением и халатностью как неосторожным преступлением. Концепция преступления с двумя формами вины (ст. 27 УК РФ) к данному составу, как верно отмечал Б.В. Волженкин, неприменима. Тяжкие последствия — это не какое-то качественно иное последствие по сравнению с существенным нарушением прав и законных интересов граждан, организаций, общества и государства.

Волженкин, неприменима. Тяжкие последствия — это не какое-то качественно иное последствие по сравнению с существенным нарушением прав и законных интересов граждан, организаций, общества и государства.

Увеличились лишь размеры (объем) нарушений этих прав и законных интересов. Если мысленно исключить эти тяжкие последствия, то само использование должностным лицом своих служебных полномочий вопреки интересам службы окажется, как правило, бес-последственным, т. е. непреступным, что исключает возможность трактовки преступления как совершенного с двумя формами вины.

При уголовно-правовой оценке бездействия должностного лица, повлекшего тяжкие последствия, по ч.

3 ст. 285 УК РФ должен быть установлен умысел на их причинение [10.

С. 113-114]. В 2010 г. в УК РФ была включена ст. 286.1 — умышленное неисполнение сотрудником органа внутренних дел приказа начальника.

Ответственность в этой статье установлена только для ограниченного круга лиц — сотрудников органов внутренних дел и за неисполнение конкретной обязанности — неисполнение приказа начальника. Толкование ст. 286.1 УК РФ позволяет утверждать, что это умышленное преступление. Неисполнение приказа начальника сотрудником органа внутренних дел, являющимся должностным лицом, повлекшее по неосторожности общественно опасные последствия в виде существенного нарушения прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества или государства, должно квалифицироваться по ст.

293 УК РФ. Статья 292 УК РФ предусматривает ответственность за служебный подлог. Учитывая, что закон определяет служебный подлог как внесение в официальные документы заведомо ложных сведений, а равно внесение в указанные документы исправлений, искажающих их действительное содержание, если эти деяния совершены из корыстной или иной личной заинтересованности, это преступление может быть совершено только путем действия, с субъективной стороны оно характеризуется умышленной формой вины и наличием корыстной или иной личной заинтересованности.

Норма о служебном подлоге, по сути, является специальной по отношению к норме о превышении должностных полномочий. Невыполнение должностным лицом возложенных на него обязанностей по надлежащему заполнению официальных документов, контроля их содержания, которое повлекло по неосторожности существенное нарушение прав и законных интересов граждан, организаций, общества или государства, необходимо квалифицировать по ст. 293 УК РФ. В ч. 2 ст. 292.1 УК РФ предусмотрена ответственность за неисполнение или ненадлежащее исполнение должностным лицом или государственным служащим своих обязанностей вследствие недобросовестного или небрежного отношения к службе, если это повлекло незаконную выдачу паспорта гражданина РФ иностранному гражданину или лицу без гражданства либо незаконное приобретение гражданства РФ.

Эта норма является специальной по отношению к уголовно-правовой норме о халатности.

Однако уголовной ответственности по ч.

2 ст. 292.1 УК РФ, в отличие от ст.

293 УК РФ, может быть подвергнуто как должностное лицо, так и государственный служащий, должностным лицом не являющийся.

Моментом окончания преступления является незаконная выдача паспорта гражданина РФ иностранному гражданину или лицу без гражданства либо незаконное приобретение гражданства РФ. В ст. 299 УК РФ предусмотрена ответственность за привлечение заведомо невиновного к уголовной ответственности, в ч.

2 ст. 299 УК РФ — то же деяние, соединенное с обвинением лица в совершении тяжкого или особо тяжкого преступления.

Статья 305 УК РФ предусматривает ответственность судьи за вынесение заведомо неправосудного приговора, решения или иного судебного акта. В ч. 2 ст. 305 предусмотрена ответственность за то же деяние, связанное с вынесением незаконного приговора суда к лишению свободы или повлекшее иные тяжкие последствия. В уголовно-правовой литературе существует суждение, что ст.

299 и 305 УК РФ являются специальными нормами по отношению к халатности [11. С. 48]. Полагаем, что с этой точкой зрения согласиться сложно.

Это же замечание относится к ст.

300 (незаконное освобождение от уголовной ответственности), ст. 301 (заведомо незаконные задержание, заключение под стражу или содержание под стражей) УК РФ. С объективной стороны, в отличие от халатности, эти преступления характеризуются действием; с субъективной стороны — только прямым умыслом.

Нормы об этих преступлениях являются специальными по отношению к норме о превышении должностных полномочий (совершение должностным лицом действий, которые никто и ни при каких обстоятельствах не вправе совершать). Судья может быть привлечен к уголовной ответственности за халатность в случае невыполнения своих должностных обязанностей, вытекающих, например, из порядка ведения судопроизводства, если отношение к вынесению незаконного приговора, решения или иного судебного акта, что повлекло впоследствии существенное нарушение прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества или государством, было неосторожным.

Судья может быть привлечен к уголовной ответственности за халатность в случае невыполнения своих должностных обязанностей, вытекающих, например, из порядка ведения судопроизводства, если отношение к вынесению незаконного приговора, решения или иного судебного акта, что повлекло впоследствии существенное нарушение прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества или государством, было неосторожным.

Литература 1. Волженкин Б.В. Служебные преступления.

М.: Юрист, 2000. 368 с. 2. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 16 октября 2009 г. № 19

«О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий»

// КонсультантПлюс: справ. правовая система. Версия Проф.

М., 2005. Доступ из локальной сети Науч.

б-ки Том. гос. ун-та. 3. Кириченко В. Должностная халатность // Советская юстиция. 1973. № 21. С. 20-22. iНе можете найти то, что вам нужно?

Попробуйте сервис . 4. Шиханов В.Н. Уголовно-правовая характеристика преступлений против государственной власти, интересов государственной службы и службы в органах местного самоуправления. М.: Волтерс Клувер, 2011. 168 с.

5. Яни П.С. Разграничение должностного злоупотребления и превышения должностных полномочий // Законность. 2007. № 12 [Электронный ресурс] // КонсультантПлюс : справ. правовая система. Версия Проф.

М., 2005. Доступ из локальной сети Науч.

б-ки Том. гос. ун-та. 6. Яни П. Укрытие преступлений от учета: действие или бездействие?

// Законность. 2008. № 2. С. 10-12. 7. Приговор Аргаяшского районного суда Челябинской области [Электронный ресурс]. URL: http://arg.chel.sudrf.ru (дата обращения: 10.11.2012).

8. Апелляционное постановление Московского городского суда от 21.08.2013 № 10-6809 [Электронный ресурс] // КонсультантПлюс : справ. правовая система. Версия Проф.

М., 2005. Доступ из локальной сети Науч.

б-ки Том. гос. ун-та. 9. Борков В.Н. Разграничение халатности и злоупотребления должностными полномочиями // Законодательство и практика.

2014. № 1(32). С. 39-42. 10. Волженкин Б.В. Служебные преступления. Комментарий законодательства и судебной практики. СПб.: Юрид. центр Пресс, 2005.

560 с. 11. Галахова А.В. Должностные преступления.

М.: Российская правовая академия МЮ РФ, 1998.

65 с. DELIMITATION OF NEGLIGENCE FROM OTHER MALFEASANCES IN OFFICE Tynyanaya Maria A. Tomsk State University (Tomsk, Russian Federation) Key words: negligence, malfeasances in office, problems of delimitation.

Difficulties in delimitating negligence from other malfeasances in office are connected with the lack of their clear characteristics in criminal law. Negligence is a crime which can be committed by way of omission of an act.

According to the interpretation of their characteristics in the Criminal Code of the Russian Federation (CC of RF), abuse of power and exceeding of powers can be committed only by way of affirmative actions.

Negligence is a reckless crime while abuse of job powers and exceeding of job powers are intentional crimes. The problem is that the objective side of negligence has a complicated content. The attitude of an official to the breach of his duties can be different.

On the one hand, an official can break his duties intentionally and consciously, on the other hand he can be not aware of breaking them.

The analysis of court practice shows that the intentional and conscious breach of duties by an official is a frequent phenomenon.

It is not excluded that the official breaks his duties in order to get either pecuniary or intangible benefits. Thus, the delimitation of negligence from abuse of official powers and exceeding of official powers according to a subjective side can be drawn only if we take into account the attitude of the guilty person to the socially dangerous consequences of his actions.

The official either does not foresee all possible socially dangerous consequences of his actions though, being attentive and prudent he had to and could foresee them or he foresees the forthcoming socially dangerous consequences but unreasonably and arrogantly reckon on their prevention.

The rule on forgery by an official is a special one against the rule on exceeding of official powers. The breach of official duties in due completing of official documents, control over their content that can unintentionally result in essential violation of rights and legal interests of citizens, organizations, society and state shall be classified according to Article 293 of the CC of RF.

Unlike negligence the crimes provided for in Articles 299-301, 305 of the CC of RF are characterized by the action from an objective side and by a direct intent from the subjective side.

The rules on these crimes are special ones against the rule on exceeding of official powers (when an official does the things not to be done by anyone under any circumstances). A judge can be brought before the criminal trial for negligence in case he does not perform his official duties, if his attitude towards illegal sentencing, judgement or any other judicial act that resulted in the violation of rights and legal interests of citizens, organizations, society and state was an unintentional one. References 1. Volzhenkin, B.V.

(2000) Sluzhebnyeprestupleniya [Official crimes]. Moscow: Yurist. 2. The Supreme Court of the Russian Federation.

(2009) Resolution № 19 of the Plenum of the Supreme Court dated by October 16, 2009

«On judicial practice in cases of abuse of office and exceeding authority»

. [Online] Available from: http://base.consultant.ru/ cons/cgi/online.

cgi?req= doc;base= LAW;n=93013. (In Russian). 3. Kirichenko, V.

(1973) Dolzhnostnaya khalatnost’ [Neglect of official duty].

Sovetskaya yustit-siya. 21. pp. 20-22. 4. Shikhanov, V.N. (2011) Ugolovno-pravovaya kharakteristika prestupleniy protiv gosu-darstvennoy vlasti, interesov gosudarstvennoy sluzhby i sluzhby v organakh mestnogo samouprav-leniya [Criminal-legal characteristic of crimes against the government, interests of public service and service in local government]. Moscow: Wolters Kluwer. 5. Yani, P.S.

(2007) Razgranichenie dolzhnostnogo zloupotrebleniya i prevysheniya dolzhnost-nykh polnomochiy [Differentiation of official abuse and abuse of power]. Zakonnost’. 12. 6. Yani, P.S.

(2008) Ukrytie prestupleniy ot ucheta: deystvie ili bezdeystvie? [Non-disclosure of crimes: Action or inaction?].

Zakonnost». 2. pp. 10-12. 7. Argayash Regional Court. (n.d.) The sentence by Argayash District Court of Chelyabinsk region. [Online] Available from: http://arg.chel.sudrf.ru.

(Accessed: November 10, 2012).

(In Russian). 8. Moscow City Court.

(2013) Appeals Resolution № 10-6809 of the Moscow City Court of August 21, 2013. [Online] Available from: http://base.consultant.ru/ cons/ cgi/online.cgi?req= doc;base= SOJ;n=692255. (In Russian). 9. Borkov, V.N.

(2014) Razgranichenie khalatnosti i zloupotrebleniya dolzhnostnymi polnomo-chiyami [Differentiation of negligence and abuse of authority].

Zakonodatel’stvo i praktika. 1(32).

pp. 39-42. 10. Volzhenkin, B.V.

(2005) Sluzhebnye prestupleniya.

Kommentariy zakonodatel’stva i sudebnoy praktiki [Official crimes. Commentary to legislation and judicial practice].

St. Petersburg: Yurid. tsentr Press. 11. Galakhova, A.V. (1998) Dolzhnostnyeprestupleniya [Official crimes]. Moscow: Russian Law Academy of the Ministry of Justice of the Russian Federation.

Текст научной статьи

Злоупотребление должностными полномочиями, равно как и превышение должностных полномочий, отнесены к должностных преступлениям, предусмотренным главой 30 Уголовного кодекса Российской Федерации (УК РФ) [1].

Учитывая, что в данном случае объект преступления одинаков (за исключением случаев должностного превышения, посягающего также на дополнительный объект в виде жизни либо здоровья потерпевшего), а субъект данных преступлений совпадает, отграничение данных составов преступлений проводится по объективной и субъективной сторонам состава преступления. Итак, во-первых, превышение должностных полномочий может быть совершено исключительно в форме действий, в то время как злоупотребление должностными полномочиями существует как в форме действия, так и бездействия.

На данные различия указывает и Пленум Верховного Суда РФ в п.

19 Постановления № 19: «Превышение должностных полномочий может представлять собой действия, которые должностное лицо могло совершить только при наличии особых обстоятельств, указанных в законе или подзаконном акте, при этом должностное злоупотребление, совершаемое именно в такой форме, будет являться таковым только при наличии у виновного лица мотива в виде корыстной или иной личной заинтересованности, в противном случае следует квалифицировать его действия по ст. 286 УК РФ, как действия, совершенные за пределами предоставленных полномочий, в то время как при злоупотреблении должностное лицо действует в рамках своих полномочий» [2].

В силу вышесказанного, в данном случае злоупотребление должностными полномочиями будет являться специальной нормой по отношению к закрепленной в ст. 286 УК РФ. Приговором Ягоднинского районного суда Магаданской области установлено, что К., будучи оперуполномоченным отдела уголовного розыска, получив от подозреваемого Т.

похищенные последним у Н. ювелирные изделия на сумму свыше 300 тыс. рублей, присвоил их и в дальнейшем распорядился по своему усмотрению, а факт причастности Т. к данному преступлению скрыл, в связи с чем составил рапорт на имя начальника ОВД о том, что в ходе оперативно-розыскных мероприятий лиц, совершившее хищение ювелирных изделий, принадлежащих Н., не установлено.

На основании рапорта материалы по факту кражи ювелирных изделий следователем были выделены в отдельное производство, и в дальнейшем в ходе его расследования была установлена причастность Т. к хищению данных ювелирных изделий. Суд кассационной инстанции, исключая осуждение К.

по ч. 1 ст. 286 УК РФ, указал, что неправомерные действия К.

совершены с целью получения им выгоды имущественного характера, т.е. присвоение выданных ему Т. похищенных ювелирных изделий. При этом суд указал, что данные действия образуют состав преступления, предусмотренного ч.

1 ст. 285 УК РФ, однако, в данном случае содеянное полностью охватывается ч. 3 ст. 160 УК РФ и, в соответствии с п.

17 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 19 дополнительной квалификации по ст. 285 УК РФ не требует. В случае совершения остальных видов действий, образующих должностное превышение, квалификация должна осуществляться по ст.

286 УК РФ [3]. П.С. Яни в своих исследованиях также рассматривает проблему соотношения составов преступлений, предусмотренных ст.ст. 285 и 286 УК РФ как таковую. Так, по объективной стороне состав должностного злоупотребления шире, чем состав превышения должностных полномочий, так как включает в себя, помимо действий, также бездействие. Однако по субъективной стороне прослеживается обратная ситуация — мотив преступления, предусмотренного ст.

286 УК РФ может быть любым, соответственно, состав ст.

285 УК РФ уже. Кроме того, в случаях использования полномочий по бездействию, совершения действий, относящихся к полномочиям другого должностного лица, либо действий, которые никто и ни при каких обстоятельствах не вправе совершать, данные составы преступлений характеризуются как смежные, при использовании должностным лицом полномочий в отсутствие предусмотренных нормативными актами оснований, квалификация осуществляется по правилам конкуренции общей и специальной нормы [4, 28]. Отграничение преступления, предусмотренного ст.

286 УК РФ, от преступления, предусмотренного ст.

2861 УК РФ, заключается в следующем. Исходя из расположения нормы, указанной в ст.

2861 УК РФ, по всей видимости, законодатель предполагал ввести данный состав преступления — неисполнение сотрудником органа внутренних дел приказа в качестве специального по отношению к превышению должностных полномочий. Однако, при анализе состава данного преступления, приходим к выводу о том, что его объективная сторона включает в себя деяние исключительно в форме бездействия. В то же время, превышение должностных полномочий совершается только в форме активных действий.

При этом, как уже было отмечено, деяние в форме бездействия характерно для злоупотребления должностными полномочиями, соответственно, состав ст.

2861 является специальным по отношению именно к должностному злоупотреблению, выделяя в качестве отдельного субъекта сотрудника органа внутренних дел. При этом, говоря о субъекте, ранее, до введения в Уголовный кодекс РФ данного состава, сотрудники органов внутренних дел, обладающие признаками должностного лица, в случае совершения данных противоправных действий, подлежали ответственности по ст.ст. 285, 286 УК РФ. С принятием данной нормы бездействие любого сотрудника, в том числе и не являющегося должностным лицом, выразившееся в неисполнении приказа начальника, следует квалифицировать по более точной норме — ст.

2861, несмотря на то, что ее санкция значительно мягче. Как пишет В. Н. Шиханов, идеальная совокупность преступлений, предусмотренных ст.

2861 и ст. 285 или 286 УК РФ, представляется невозможной из-за совпадения практически всех основных признаков объективной и субъективной стороны в их составах — они являются именно конкурирующими нормами [5, 10].

Стоит отметить, что в литературе высказываются мнения о том, что подобные законодательные решения более характерны для англо-саксонской правовой системы, известной своей казуистичностью, но не для российского законодательства, которое не ставит перед собой цель указания в уголовном законе всех возможных видов общественно опасных виновно совершенных деяний.

С.С. Медведев и А.В. Лысенко, указывая на это, считают, что введение данной нормы было нецелесообразным. Отграничение преступления, предусмотренного ст.

286 УК РФ, от преступления, предусмотренного ст.

288 УК РФ, заключается в следующем. Ст. 288 УК РФ предусматривает ответственность государственных служащих или служащих органов местного самоуправления, не являющихся должностными лицами, за присвоение полномочий должностного лица и совершение в связи с этим действий, повлекших общественно опасные последствия, характерные для превышения должностных полномочий [6, 91]. Очевидно, что для данных преступлений предусмотрен разный субъектный состав.

Ст. 286 УК РФ предполагает наделение в установленном порядке лица организационно-распорядительными либо административно-хозяйственными функциями, либо функциями представителя власти, в чем и проявляется его особенность как специального субъекта. Субъект ст. 288 УК РФ, напротив, данными властными функциями не обладает, приобретает их в нарушение установленного порядка, т.е. присваивает, и, совершая в связи с этим определенные действия, причиняет вред объекту уголовно-правовой охраны.

Государственные служащие и служащие органов местного самоуправления не обладают властными полномочиями, а обеспечивают исполнение властных полномочий вышестоящих лиц, являющихся должностными. Например, они имеют доступ к официальным документам, бланкам, что создает для них благоприятную ситуацию для нанесения ущерба интересам государственной службы и службы в органах местного самоуправления.

Таким образом, злоупотребление должностными полномочиями, равно как и превышение должностных полномочий, отнесены к должностных преступлениям, предусмотренным главой 30 УК РФ. В данном случае объект преступления одинаков (за исключением случаев должностного превышения, посягающего также на дополнительный объект в виде жизни либо здоровья потерпевшего), а субъект данных преступлений совпадает, поэтому отграничение данных составов преступлений проводится по объективной и субъективной сторонам состава преступления.

Соотношение категорий «Злоупотребление должностными полномочиями» и «Превышение должностных полномочий» в уголовном праве России Текст научной статьи по специальности «Право»

Греков К.А.

Соотношение категорий «злоупотребление должностными полномочиями» и «превышение должностных полномочий» в уголовном праве России Вопрос о соотношении категорий «злоупотребление должностными полномочиями» и «превышение должностных полномочий» традиционно выступает предметом пристального внимания в отечественной науке уголовного права.

Понятия «злоупотребления полномочиями» и «превышение полномочий» достаточно активно используются в тексте действующего уголовного закона — они включены как необходимый признак объективной стороны в диспозиции преступлений, предусмотренных ст.

201, 202, 203, 285, 286 УК РФ.

При конструировании составов преступлений, предусмотренных ст.

108 и 114 УК РФ, законодатель также говорит о превышении, но не полномочий, а права — права на необходимую оборону или на задержание лица, совершившего преступление.

Установление содержания и выявление соотношения указанных категорий в конечном итоге могут способствовать максимально корректной законодательной регламентации ответственности за указанные виды преступления и их точной и безошибочной квалификации в текущей следственно-судебной практике.

При этом базовой категорией, с которой необходимо начинать анализ, выступает категория «злоупотребление».

В самом общем виде под злоупотреблением понимается

«употребление во зло, на худое дело, во вред себе или другому, извращать, обращать хорошее средство на худое дело»

[1, с.

685]. Под данным термином понимается также «употребление во зло, незаконно или недобросовестно: злоупотребление властью. Злоупотребление — обычно, проступок, состоящий в незаконном, преступном использовании своих прав, возможностей» [2, с. 234]. Производным от этого понятия является понятие «злоупотребление правом».

Злоупотребление правом определяется обычно как незаконное использование права, то есть как использование его вопреки нормативно установленному порядку.

Данная категория имеет межотраслевой характер, но разрабатывается она преимущественно в науке гражданского права, в рамках которого злоупотребление правом понимается как особый тип гражданского правонарушения, совершаемого управомоченным лицом при осуществлении им принадлежащего ему права, связанный с использованием недозволенных конкретных форм в рамках дозволенного ему закона общего типа поведения [3, с.

53]. В статье 10 Гражданского кодекса Российской Федерации легально определены пределы осуществления прав. Так, указано, что

«не допускаются действия граждан и юридических лиц, осуществляемые исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а также злоупотребление правом в иных формах»

. При этом единая научная позиция по поводу существования и юридической природы злоупотребления правом в отечественной правовой науке не сформировалась.

Так, некоторые исследователи указывают на то, что злоупотребление вообще отсутствует, если лицо осуществляет принадлежащее ему право. Сторонники данной позиции аргументируют это тем, что «осуществление права не может быть противоправным». Так, по мнению Н.С. Малеина, если управомоченное лицо действует в пределах своего права, то оно не злоупотребляет им.

Если же оно при осуществлении своего права выходит за установленные законом границы, то есть нарушает закон, то значит не злоупотребляет правом, а совершает правонарушение, за которое оно должно привлекаться к ответственности [4, с.

160]. Противоположную позицию занимают ученые, утверждающие, что злоупотребление правом существует и заключается в нарушении реализации принадлежащего лицу субъективного права. Так, наиболее яркий представитель данной точки зрения В.П. Грибанов подчеркивает, что

«проблема злоупотребления правом связана не с субъективным правом вообще, не с его содержанием, а с процессом его реализации, с его осуществлением»

[3, с.

58]. Автор делает вывод, что злоупотребление правом имеет место только тогда,

«когда управомоченный субъект, действуя в границах принадлежащего ему субъективного права, в рамках тех возможностей, которые составляют содержание данного права, использует такие формы его реализации, которые выходят за установленные законом пределы осуществления права»

[3, с.

59-60]. Исследуя природу злоупотребления правом, В.П. Грибанов делает вывод о том, что с объективной стороны злоупотребление правом всегда есть деяние противоправное, которое нарушает нормы права либо общие принципы права. Такое нарушение выражается в несоблюдении субъектом своих юридических обязанностей.

Этот подход, по нашему мнению, можно именовать формальным. Существует также третья позиция, согласно которой злоупотребление правом представляет собой осуществление субъективного права в противоречии с его назначением либо в противоречии с общепризнанной и защищенной законом целью или в противоречии с господствующей моралью общества [5, с. 324; 6, с. 122-124]. Этот подход мы предлагаем называть целевым или телеологическим.

При этом применительно к уголовному праву, как нам кажется, «работает» телеологическая концепция злоупотребления правом. По сути дела, об уголовно-правовых формах злоупотребления мы ведем речь в ситуациях, когда формальные предписания по основаниям и процедуре использования права соблюдаются, но цели использования прав противоречат законодательным (например, оценка как уклонения от уплаты налогов практик так называемой налоговой оптимизации применительно к редакции норм о налоговых преступления до ФЗ РФ от 8 декабря 2003 го-да или лжепредпринимательство как уголовно-наказуемая форма злоупотребления правом на свободу предпринимательской деятельности).

Причем обращает на себя внимание, что само по себе понятие злоупотребления правом законодатель в этих случаях не использует. В ситуации же нарушения процедуры реализации принадлежащего лицу права (формальная концепция злоупотребления правом) законодатель говорит о превышении права (как это происходит в упомянутой ранее ст. 108 УК РФ). Применительно к заявленной проблеме выявления соотношения злоупотребления должностными полномочиями и их превышения значение имеет также исследование такой правовой категории, как должностные полномочия.

Специфика полномочий в сравнении с субъективным правом определенным образом модифицирует и содержание категорий «злоупотребление» и «превышение». В законодательстве понятия полномочий и, соответственно, их границ не определено. В связи с этим необходим доктринальый анализ этого понятия.

Полномочие — это

«признанное в установленном порядке право социального субъекта влиять на поведение людей и деятельность других институтов с помощью использования легитимных средств воздействия»

[7, с. 396]. Таким образом, мы видим, что полномочие представляет собой какое-либо право.

Но в отличие от субъективного права это право не только основывается на законе, но и реализуется в порядке, предусмотренном законом.

Нормативно определяются цели, основания и порядок реализации должностных полномочий. В качестве рабочего определения при исследовании вопросов уголовной ответственности за должностные преступления мы предлагаем использовать следующее понятие должностных полномочий: Должностные полномочия — это строго определенная совокупность прав и обязанностей в их неразрывном единстве, определенных нормативно-правовыми актами, реализуемые на основании и во исполнение законов, которыми наделено должностное лицо для осуществления им функций представителя власти либо выполнения организационно-распорядительных и административно-хозяйственных функций. Правомерная реализация должностных полномочий предполагает выполнение двух требований в совокупности: 1) правомерное основание реализации (юридический факт, при наличии которого полномочие может быть и одновременно должно быть реализовано); 2) соблюдение процедурной формы.

Очевидно, что нарушение либо материального, либо процессуального основания реализации должностного полномочия представляет собой его превышение, так как и в первом, и во втором случае происходит выход за пределы полномочий. В ситуации отсутствия основания лицо совершает действия, которые вообще не могло совершить; в ситуации нарушения формы лицо так или иначе выходит за пределы предоставленных ему полномочий, так как никто не предоставлял ему права использовать их с нарушением процедуры.

Соответственно, возникает вопрос, возможно ли использование принадлежащих лицу должностных полномочий вопреки установленным законом целям использования (которые в уголовном законе определены как интересы службы) — именно эта ситуация, как мы выяснили ранее, и является злоупотреблением — без нарушения основания либо формы реализации. Ответ на этот вопрос, по нашему мнению, отрицательный. Нет и не может быть правового, легитимного основания реализации полномочий для их использования вопреки тем законным интересам, ради которых должностное лицо ими наделялось.

К тому же, действуя недолжным образом либо не совершая действий, требуемых законом, должностное лицо всегда выходит за рамки предоставленных ему полномочий (никто не наделяет лицо полномочиями действовать недолжным образом).

Таким образом, все вышесказанное позволяет говорить о том, что злоупотребление должностными полномочиями невозможно как таковое — юридическая природа злоупотребления предполагает нарушение либо основания, либо процесса реализации предоставленного лицу права, то есть фактически представляет собой один из видов превышения должностных полномочий. В действующем уголовном законодательстве существует и состав злоупотребления должностными полномочиями (ст. 285 УК РФ) и превышения должностных полномочий (ст.

286 УК РФ). При этом их законодательная регламентация такова, что зачастую преступное деяние должностного лица можно квалифицировать и как злоупотребление должностными полномочиями, и как их превышение.

Это проблема, в частности, регулярно возникает и обсуждается применительно к вопросу квалификации укрывательства преступлений. Таким образом, у правоприменителя остается возможность альтернативного реагирования, что в применении уголовного права является незаконным.

Полагаем, что указанная проблема квалификации в ситуации искусственно созданной конкуренции будет устранена путем изменения диспозиции ст. 285 УК РФ. Мы предлагаем назвать статью «Злоупотребление должностным положением» и указать в качестве основных форм объективной стороны не использование полномочий, а использование власти и авторитета службы. Подобные изменения также благоприятным образом скажутся на квалификации деяний, уголовно-правовая оценка которых в формате действующего законодательства вызывает дополнительные вопросы, по сути дела вынуждая правоприменителя прибегать к расширительному толкованию уголовного закона при очевидной общественной опасности содеянного.

В качестве примера можно привести материалы следующего уголовного дела, возбужденного по ст. 285 УК РФ в отношении оперуполномоченного уголовного розыска Н.

за то, что он

«находясь в должности ОУР по линии борьбы с незаконным оборотом наркотиков, используя служебное положение с 2002 по май 2004 го-да, из корыстной или иной личной заинтересованности покровительствовал сбытчикам наркотиков»

*. Литература 1. Даль В. Толковый словарь живого великорусского языка. М.: Русский язык, 1985. Т. 1.

2. Ожегов С.И. Словарь русского языка. М.: Русский язык, 1990. 3. Грибанов В.П.

Пределы осуществления и защиты гражданских прав. М., 1991. 4. Малеин Н.С. Юридическая ответственность и справедливость.

М., 1992. 5. Общая теория права и государства / Под ред. В.В. Лазарева. М., 1994. 6. Интересная книга о злоупотреблении правом // Государство и право. 1997. № 4. iНе можете найти то, что вам нужно?

Попробуйте сервис . 7. Современный словарь по политологии / Под ред.

Важно знать!
  • В связи с частыми изменениями в законодательстве информация порой устаревает быстрее, чем мы успеваем ее обновлять на сайте.
  • Все случаи очень индивидуальны и зависят от множества факторов.
  • Знание базовых основ желательно, но не гарантирует решение именно вашей проблемы.

Поэтому, для вас работают бесплатные эксперты-консультанты!

Расскажите о вашей проблеме, и мы поможем ее решить! Задайте вопрос прямо сейчас!

  • Анонимно
  • Профессионально

Задайте вопрос нашему юристу!

Расскажите о вашей проблеме и мы поможем ее решить!

+